Трудности перевода

Очень приятный при просмотре и несколько раздражающий по его окончании иронический фильм Софии Коппола «Трудности перевода» все равно заставляет ждать от девушки новых свершений. Пусть она еще не до конца уверена в себе, но ей уже есть, что сказать, и она может говорить без глупостей, без театральщины. У нее кино получается киношное, жизнь – жизненная, а натурпродукт не мешает ни старикам, ни детям, ни тинэйджерам.

Токио, серость, отель, бассейн, такси, диско-бары, стрип-клубы, небоскребы. Одна американка, «юная интеллектуалка», сидит ночью в отеле у окна на верхнем этаже, пока муж храпит, а окно чистое-чистое. Так и ждешь постоянно, что вывалится. Спит она днем, пока мужа нет. Другой американец, «стареющий плейбой», лежит ночью в отеле один, жене звонит, а с женой тоска смертная, и он смотрит телевизор. Днем снимается в рекламе лучшего местного коньяка типа саке с добавлением желтых красителей. В финале убьет себя или режиссера. Но все это не история «его» и «ее», даже когда они, наконец, встретятся. Большого секса не предусмотрено. Предусмотрены сидения, хождения, поездки, подколки, дурацкие футболки. Это история болезни «синдром хронической усталости», которой болеют в Токио даже командировочные.

Хотя София Коппола цитирует бурную «Сладкую жизнь» 1960 года, на самом деле расцвет атмосферного «кино ни про что» во всем мире пришелся примерно на 1970 год. «Диллинджер мертв» Марко Феррери (1969), «Пять легких кусочков» Боба Рафелсона (1970), «Страх вратаря перед пенальти» Вима Вендерса (1971) вышли, когда провалилась молодежная революция в Европе и сексуальная – в Америке. У Копполы жанр мутировал в совершенно определенную сторону. Со скуки никто больше никого не убьет, и в то же время скука постоянно хихикает. То есть слов и поступков стало гораздо меньше, за счет того, что юмора стало больше.

Поэтому в «Трудностях перевода» надо просто смотреть, как именно шел перевод на съемках рекламного ролика, как тетки прыгали в воде бассейна, как Билл Мюррей на телевидении тыкал пальчиком, тыкал, а сердце так и не нарисовалось. Это все тонкости, не тортом в морду. Надо вообще смотреть на Билла Мюррея («День сурка»), меньше всего похожего на «стареющего плейбоя». У дядьки чертовски богатая мимика – в том смысле, что ему вообще не надо кривляться, даже бровью поводить, чтобы ты посочувствовал, когда он пьет рекламируемую гадость, выбирает цвет коврика или просыпается и понимает, что перед сном снял местную певичку. Можно представить себе очень много, чего он при этом подумал, но все происходит каким-то одним мелким лицевым мускулом.

Все хвалят и номинируют Скарлетт Йоханссон («Человек, которого не было») за роль «юной интеллектуалки» – не знаю, не знаю, не кажется она более, чем занудой с претензиями. Только что не полная идиотка. А вот роль полной идиотки по-настоящему удалась Анне Фарис («Очень страшное кино 1, 2, 3»). Выразительно сыграна. Режиссершу-знакомую мужа интеллектуалки хотелось убить через десять секунд после появления на экране. Да и фотограф-муж Джованни Рибизи («База «Клейтон»), хотя вроде почти бессловесен, через десять минут вызывает единственный вопрос к жене: «Что ж ты замуж за него шла? Кто тебя заставлял?» Наконец, безусловно удался текст. «А который из них бордовый?».

В принципе «Трудности перевода» – тест на темперамент. София Коппола не судит никого. Ей достаточно догадки, что долго живут флегматики. Пожалуй, это развитие «Девственниц-самоубийц», однако это же не позволяет испытывать по отношению к ее новому фильму каких-то сильных эмоций.

Запись опубликована в рубрике Билл Мюррей / Bill Murray. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *