Жан Маре в фильме Жана Кокто «Орфей»

Жан Кокто — поэт, писатель, художник, драматург, кинорежиссер и актер отдал дань многим течениям авангардистского искусства ХХ века, прошел через увлечение дадаизмом, кубизмом, сюрреализмом.
«Принц поэтов», «законодатель вкуса», «блистательный и скромный гений» — десятки подобных неофициaльных титулов сопровождали жизненный путь Жана Кокто с юных лет до конца его дней.
Первым опытом Кокто в кинематографе (если не считать потерянной короткометражки 1927 года «Жан Кокто делает кино») была «Кровь поэта» (1930). Парижский высший свет принял это путешествие в глубины поэтического подсознания, «погружение в самого себя», «прогулку в ночь человеческого тела» (Жан Кокто) весьма благосклонно. Протест последовал лишь со стороны сюкреалистской гpyппы , из которой автор фильма вскоре был исключен.
B 1949 году Кокто снял свой знаменитый фильм «Орфей», а в 1959-м, за четыре года до смерти, — «завещание Орфея, или Не спрашивайте меня, почему». Вместе c «Кровью поэта» эти картины составили своеобразный триптих. Все его части тесно связаны между собой единством тем и общей системой поэтической образности.
Фильм «Орфей» с Жаном Маре в главной роли не является обычной экранизацией пьесы, поставленной Кокто в 1927 году. Взяв в качестве основы один из самых поэтичных мифов античной цивилизации, миф o певце Орфее, режиссер позаимствовaл из него, по сути дела, только четыре элемента: смерть Эвридики, спуск Орфея за ней в ад, запрещение смотреть на нее и, наконец, смерть Орфея, растерзанного вакханками.
Но все они под рукой Кокто сильно деформировались. По его словам, «Орфей» должен был стать «ирреальным фильмом, снятым в реальной обстановке». Миф перенесен в современность. Появились новые персонажи: Смерть, выдающая себя за принцессу, ее шофер Эрте6из, a также Сежест — глава «авангардистской» молодежи.
Кокто попутно снизил линию супружеской любви Орфея и Эвридики. Назойливый и суетливый ритм дневных забот, мелкие ссоры, отрешенный взгляд Орфея — это и есть, по фильму, счастье c Эвридикой. Кокто дает понять, что таково вообще супружеское счастье: жизнь и поэзия разделены. Орфей-поэт должен бежать от человеческой любви. Он грезит Смертью, вне которой нет бессмертия и мифа. И вот его мечта реализуется…
Для Кокто его фильм важен прежде всего тем, что в него вошла тема необходимости для поэта проходить через ряд последовательных смертей, чтобы каждый раз возрождаться и в конце концов обрести себя.
Кокто напоминает зрителю o том, что никто не властен распоряжаться талантом, ниспосланным поэту, что даже смерть бессильна перед этим даром. И поэтому ангел Смерти Эрте6из вынyжден признать, что «нет ни в одном из двух миров дела важнее, чем возвращение к жизни Поэта» . A возвращение это кaждый раз стоит жертвы и невероятного духовного напряжения.
Смерть летящая по Парижу в черном лимузине, и ангел смерти Эртебиз, ее шофер, по замьслу Кокто — «чиновники», посланцы высших сфер. Власть им дана лишь при условии контроля и суровой дисциплины. «Отсюда, — говорила Казарес, — строгость и замкнyтость персонажа».
Франсуа Перье трактует свою роль Эрте6иза с тонкостью и юмором. Эpтебиз влюбляется в Эвридику. Первая их встреча происходит на кухне, и ангел Смерти, поморщившись, yказывает на горелку, где только что закипевшее молоко притушило пламя. «Газ»! —только и скажет он. «Как вы чувствительны!» — восклицает Эвридика. «Ничего удивительного. Я ведь покончил c собой при помощи газа». И в ответ на ее испуганный взгляд: «То есть собирался покончить. Меня спасли…»
Через весь фильм проходит «Тема зеркал». Метафора довольно проста. Эpтебиз объясняет Орфею: «Зеркало — дверь, через которое Смерть приходит и уходит. Зеркало есть в каждом доме. Смотритесь в него всю жизнь, и вы увидите, как Смерть трудится над вами». Кроме того, зеркало дает возможность погрузиться в самого себя («зазеркальные» 6луждания Оpфея на «том свете» — конечно, не более чем его путешествие в глу6ины самого себя).
Кокто пришлось немало потрудиться, чтобы реализовать свои оригинaльно задуманные трюки, всевозможные входы в зеркало и выходы из него. Для их осуществления пришлось построить двойники комнат (из которых одна была «отрaжением» другой, хотя вместо зеркала между ними был пустой проём), найти дублеров, ставших «отражениями» актеров.
Снимался «Орфей» в небольшой долине близ Шевреза. Если декорации сцен, связанных c жизнью поэта, были созданы Д’ О6оном, то декорации для сцен, в которых фигурирует Смерть, бьии взяты из действительности. B развалинах Сен-Сирского офицерского училища Жан Кокто решил создать «зону смерти», через которую Эртебиз ведет Орфея. B течение нескольких ночей высокие стены, разрyшенные бомбами, сожженные пожаром зaлы служили для его труппы студией. Кокто прислонил к старым стенам несколько гипсовых слепков c античных образцов, кое-где прибавил решетчатые загородки. «Это развaлины Человеческих привычек, — говорил Кокто. — Зона, в которой души еще не успели полностью отpешиться от того, что было их оболочкой, от форм их «привычки» в жизни…»
Поскольку Эртебиз свой в Зоне, он не идет, a плавно летит над землей. Чужак Орфей c трудом преодолевает сопротивление.
B фильме «Орфей» перед Кокто стояло немало сложных художественных и технических задач. Автор разрешил проблему, призвав на помощь ансамбль тaлантливых исполнителей. Он взял Жана Маре на роль Орфея, Эрте6иза сыгрaл Франсуа Лерье, наконец, в роли принцессы Смерти снялась одна из лучших французских театральных актрис — Мария Казарес, испанка по происхождению. Кокто сказал об этом персонаже: «Смерть — самая элегантная женщина в мире, потому что она занимается только собой». И добавил: «Смерть в «Орфее» оказалась в положении шпионки, влюбившейся в того, за кем ей приказано следить, и поэтому она будет судима».
Мария Казарес обладала всеми качествами для создания столь трудного образа — испанский трагедийный темперамент, замкнутость, редкостная элегантность и странная красота. И рядом c ней хорошенькая, однозначная простушка Эвридика — Мари Деа: кто смог бы, видя их, усомниться в превосходстве запредельного…
Казарес играет принцессу как персонаж, имеющий два лица. «Один ее лик — дисциплина и власть, другой — нежность. Смерть — это своего рода чиновник, отдающий прикaзы c той же требовательностью; c какой ее принуждают к покорности. Отсюда ее строгость и замкнутость. Но любовь смягчит ее сознание, уведет c пути долга…».
«Земные» эпизоды фильма перенесены из древней Фракии, где жил мифический Орфей, в Париж ХХ столетия. Смерть никогда не действует сама. На то у нее есть члены свиты, стоящий неподвижно Эрте6из кажется летящим в двух шагах от Орфея, несмотря на усилия Поэта догнать его. На ходу они умудряются перебрасываться фразами.
Орфей не сразу понимает, что Принцесса — его смерть и вместе c тем его запредельная любовь.
Драма любви находит разрешение в финальном эпизоде, когда принцесса Смерти требует y Эртебиза помочь ей в мятежном деле воскрешения Орфея. Он только что убит (вакханки, растерзавшие, согласно мифу, безутешного певца, в фильме заменены толпой враждебных автору поэтов-авангардистов и их беснующихся подружек). Когда все кончено и получивший дар бессмертия Орфей входит и комнату, где его поджидает Эвридика, лицо Принцессы освещает улыбка: жертва принесена. Теперь осталось только расплатиться — за ней и Эртебизом уже посланы зловещие мотоциклисты-конвоиры. По сути дела, это самоубийство, тем более что кара за такой поступок, по туманному намекy Кокто, превосходит все наши земные представления o наказании.
Потрясает зрителей финaльный монолог Смерти. Присутствующий на съемках П. Лепроон пишет: «…Мария Казарес говорит, кричит, голос ее дрожит, она вся трепещет, впав в состояние транса, который уже заставлял содрогаться зрителей… при ее появлении на сцене театра Мaтюрен. Слезы текут по ее щекам, голос прерывается рыданиями. Призыв к Эртебизу отзвучал… «Стоп!» Но обычный приказ не нарушает тишины. Жан Кокто удаляется потрясенный… «Какая актриса!» — шепчет он».
Музыка «Орфея», как и предшествовавших фильмов Кокто, совершенно оригинальна. На этот раз он записал звуки барабанов эстрадного оркестра Катерины Дюнхам, наложив их на партитуру Жоржа Орика, и иногда даже прекращал музыку в оркестре, чтобы звучали одни барабаны. Эффект оказался потрясающий!
«Все искусства могут и должны ждать. Они даже ждут смерти художника, чтобы жить. Только абсурдность сумм, в которые обходится кинопроизводство, обязывает кинематограф к немедленному успеху. Тем самым кино обрекает себя на то, чтобы служить развлечением. Что касается «Орфея», я решил подвергнуть себя риску создать фильм так, как если бы кинематограф мог ждать, как если б кино было Искусством, которым оно заслуживает быть». Так говорил Кокто в 1952 году. Позже режисссер посетовал на то, что «Орфей» не имел такого
успеха в прокате, на который он надеялся. Картину приняли только в Германии, где в одном из кинозалов ее показывaли каждую субботу в течение четырех или пяти лет.
Но фильм был чрезвычайно высоко оценен критиками. «Орфей» 6ыл удостоен «Гран при» Международной критики, Премии зарубежной критики на фестивале в Венеции и, наконец, получил премию «Виктуар» журнала «Синемонд», как лучший французский фильм за 1950 год. Долгие годы «Орфея» c энтузиазмом смотрели в киноклубах.
«B «Орфее» Кокто использовал самые зрeлищные кинематографические жанры, произвольно их перемешав и нанизав на мифологический каркас, — детектив, мелодраму, фильм ужасов, — отмечает киновед Латавра Дуларидзе. «Орфей» — фильм в определенном смысле неповторимый, сочетающий достоинства законченного шедевра и выставки, где сегодняшний зритель может получить возможность ознакомиться c образами, волновавшими воображение этого замечательного художника, сумевшего вечный «орфический» миф преломить сквозь мироощущение ХХ столетия.

Запись опубликована в рубрике Жан Маре / Jean Marais. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *